Анна Любимова

Любимова Анна, 30 лет, Санкт-Петербург. Художница и иллюстраторка, начинающая инва-активистка. Следить за всем, что меня волнует, можно в инстаграме. Занимаюсь эмоциональной абстракцией, основные материалы — холст, масло, акрил. Пытаюсь познать и принять себя через живопись, также работаю в технике литографии. Основные темы — это телесность и эмоции.

[Анна Любимова на выставке своих картин. Анна — в красном платье с рукавами три четверти, с бледной кожей и стрижкой каре русых волос. Она стоит, сцепив руки на животе, и смотрит в бок без улыбки. У нее глубоко посаженные темные глаза, румянец на щеках и красные губы.]

Представься, пожалуйста, и расскажи немного о себе как о художнице?

Любимова Анна, 30 лет, Санкт-Петербург.
Художница и иллюстраторка, начинающая инва-активистка. Следить за всем, что меня волнует, можно в инстаграме. Занимаюсь эмоциональной абстракцией, основные материалы — холст, масло, акрил. Пытаюсь познать и принять себя через живопись, также работаю в технике литографии. Основные темы — это телесность и эмоции. 

Работаю в основном как иллюстратор с детской и журнальной иллюстрацией в диджитале. Учусь писать сценарии к своим авторским историям, недавно опубликовала комикс на своём сайте, прочитать его можно здесь. Он частично затрагивает тему инвалидности: мне хочется научиться говорить об этом с детьми и подростками через понятные для них образы.

 

Есть ли у тебя ясное воспоминание о том, как ты впервые встретилась с искусством? Поделись, пожалуйста, впечатлениями.

Я начала рисовать и изучать историю искусств в 14 лет, сразу после тяжелого заболевания, которое я перенесла. Училась в частной художественной школе при галерее — помню, как мы с мамой пришли туда и я увидела огромные масляные полотна, вибрирующие разными цветами, — меня это поразило. Моим преподавателем был Шрага В.Б., помню, как он учил меня работать с маслом и цветом и показывал картины Шагала.

Как давно ты идентифицируешь себя как художница? И как ты к этому пришла? Как зародился твой первый проект?
Профессиональной художницей я себя считаю с 2018 года: тогда состоялась моя первая большая выставка, и я создала первый большой художественный проект — размышление на тему телесности. Пришла я к искусству очень странным кривым путём через дизайн и преподавание, потом вернулась к себе. Для меня живопись — сублимация в чистом виде. Это крик. Мой первый большой проект начинался как разработка интерьерных картин для галереи, но потом это перешло
во что-то более глубинное, сложное и болезненное.
Получала ли ты художественное образование?

Я графический дизайнер, получила образование в Академии им. А.Л. Штиглица в СПб, но это больше помешало моей художественной карьере. Во время учебы я сталкивалась с дискриминацией, было тяжело.

Я чувствовала себя маленьким больным человечком,не способным на нормальную работу. Но в академии было много и хороших моментов, обнаженная натура, печатная графика и друзья!

Про идентичность: считаешь ли ты себя человеком с инвалидностью/человеком с хроническим заболеванием?

Да, я считаю себя таким человеком. Так как я инвалид с детства, мне задали неправильные ориентиры. Это происходило со стороны врачей, общества и семьи. Мне понадобилось 2 года психотерапии, чтобы научиться принимать себя и свои особенности.

Расскажи, пожалуйста, твоя инвалидность повлияла на твой художественный путь? На идентификацию себя как художницы? Считаешь ли ты свою инвалидность основной темой своей работы, или ты больше художница у которой есть инвалидность?

Из-за инвалидности я начала заниматься искусством, это стало отправной точкой. Если бы не было моей болезни, не было бы и моего искусства, но все же считаю, что оно про жизнь, а не про инвалидность. Сейчас я просто пытаюсь принять себя и своё тело через искусство, я всегда пишу из себя, очень много бессознательного в моих работах. Потом мой психотерапевт объясняет, откуда же «ноги растут». Что означают эти яйца и женщины в картинах!
Мои картины — и про инвалидность, и одновременно не про неё. Сейчас я только учусь говорить о том, что у меня есть инвалидность, раньше это была закрытая тема.
Иногда инвалидность меня вдохновляет: так как у меня была трепанация черепа, в моих работах часто появляется тема мозга и биологии, такая биологическая красота меня поражает, я как будто хочу заглянуть в свою голову ещё раз.

Как ты рефлексируешь/репрезентируешь тему инвалидности в своих работах? И зачем ты это делаешь?

Сейчас я начинаю активнее поднимать тему инвалидности в моем творчестве, но говорить ещё очень тяжело на эту тему, так как долгое время в семье мне внушалось, что свою болезнь нужно скрывать, больные никому не нужны. Но через бессознательное тема инвалидности всегда проявлялась. В основном я показываю инвалидность как размышление о собственном теле, нереализованном потенциале и принятии себя. Я делаю это прежде всего для себя, для людей с такими же проблемами, для того, чтобы показать, что болезнь — это только часть тебя, но не главная.

Чем ты вдохновляешься? Что мотивирует тебя создавать работы?

Меня вдохновляет биология, человек и его тело, психология с пятнами Роршаха, Фрейд и его сексуальные вопросы. Мне нравится изучать структуры мозга, иногда я рисую по снимкам МРТ.

Для тебя важно ощущать себя частью художественного сообщества? Или, может, ты бы хотел/ла сформировать своё сообщество художников с инвалидностью? Или в целом неуместно говорить о каком-либо разделении? Поделись, пожалуйста, мыслями на этот счет.

Я хочу быть частью художественного сообщества, но найти свою нишу очень непросто, тем более богемные тусовки я не люблю. Мне хотелось бы создать объединение художников, говорящих об инклюзии в самом широком понимании — неважно, есть ли и у них инвалидность при этом. Меня очень вдохновляет в этом плане сообщество Invagirls, можно создать что-то похожее, но для художников. Но вообще лучше не делать прямого разделения: не хочется перейти в категорию ар брют, где важно уже не твоё искусство, а именно статус «больного». Моя мечта — создать дизайнерское агентство, где 60–70 % людей будут иметь инвалидность, где график и дедлайны будут подстроены под людей с особенностью со здоровьем, а не наоборот. Такое микро-сообщество близких по духу людей.

Как ты считаешь, важно ли, чтобы у куратора была инвалидность? Приходилось ли тебе работать с носителями опыта инвалидности?

Совершенно неважно. Для меня важно, чтобы куратор был толерантен в вопросах инвалидности и разбирался в искусстве. Опыта работы с людьми с инвалидностью у меня нет, в профессиональной сфере я таких людей не встречала.

Как ты думаешь, существует ли стигма в отношении художников с инвалидностью в области искусства?

Да, существует определенное давление. Во-первых, очень мало художников с инвалидностью представлено.

Во-вторых, часто, когда ты говоришь о своём статусе инвалида, складывается ощущение, что ты хочешь пробиться через диагноз. И тут уже встаёт вопрос, важен ты или твоё искусство, а ответить на него тяжело… Обществу важно понять, что последнее, о чем думают такие люди, это о признании через свою болезнь.

Есть ли у тебя опыт взаимодействия с институциями, который тебе кажется положительным/ или может, наоборот, отрицательным и почему? Веришь ли ты в то, что художнику возможно самореализоваться без институции?

Я достаточно успешно взаимодействовала с двумя петербургскими галереями, также была выставка в клинике депрессий и фобий (моя любимая), и в общественных пространствах. Художнику нужен зритель, и я ищу своего. Наверное, в современном мире можно реализоваться и без институций, все проходит онлайн и в соцсетях, но опять же, даже в этом случае нужно заниматься продвижением, чтобы люди о тебе узнавали. Прятаться по мастерским — это удел старых академиков.

Расскажи, пожалуйста, о своих работах подробнее.

Работы серии «Etc…». Концепция: главная связующая история — переосмысление собственного тела, чувственное перерождение. Идёт развитие от биологии, грубой телесности, к новому сознанию. Девственность человеческого существа во всех сферах, стыд за целостность и упущенный потенциал.

И последний вопрос: поделись, пожалуйста, планами на будущее, если не секрет. Возможно, ты уже сейчас над чем-то работаешь.

Сейчас я работаю над графическим романом «Тело», он о синдроме деперсонализации, который у меня тоже есть. Это откровенная автобиографическая книга, писать ее тяжело, но интересно. Надеюсь, когда-то получится ее издать. А вообще планов много, главное, чтобы хватило времени все реализовать!

Работы

1. Пластика себя. 2018. Холст, акрил, 120х90.

Попытка осмыслить себя и своё тело через грубую телесность. Этап, который нужно пройти, чтобы выйти на новый уровень. Страх и эмоциональная апатия перед девственностью.

2. Egg. 2018. Холст, акрил, 120х90.

Рождение новой чувственности, возвращение в биологическую точку,
в точку сингулярности. Яйцо также как символ вечности, потенциал, который никогда не может быть раскрыт.

3. Моя Сибирь. 2019. Холст, масло, 70 см в диаметре.

Работа, в которую я вложила все — воспоминания детства, пыль заводов
и немного отчаяния. Это основное чувство, которое сопровождало меня,
когда я ее писала.
«Пожары в Сибири закончились,
остался пепел.
Пожары закончились,
тлеет в руке уголь сердца.
Пожары закончились,
в золе лежит эмбрион.»

4. Сотворение мира. 2019.

Цветная литография, 50х40, тираж 14 шт. Стадии роста человеческого сознания. Человек возвращается к органике и через биологию клетки осмысляет и рождает окружающий мир. Каждый оттиск уникален.